Спасение экипажа парохода «Челюскин» советскими лётчиками в 1934 году. На лёд Бел Самолёт Сел. Лётчик — смел, Вьюгой снег со льдины смёл, Всех враз Нас Спас. Пароход ко дну ушёл...
Я люблю твои повадки. Я их выучила наизусть. Ты забыл у меня свои банты; Их держу у себя... Ну и пусть!
О смерти помни, но не думай. Она придёт, когда пора, И к той девчонке белокурой, И к той старушке со двора.
Я со злости схвачу острый ножик, Тот который с названием стилет! И порежу я алую кожу, В этом мире теперь жизни нет.
Прикрывая наготу старой шторой Я сейчас гораздо ближе, чем до, К той поросшей мхом тропе, по которой Мы ушли без запятых в слово «что?»...
Если взять мои мозги в поле высушить Да нарезать с них ломтями тонкой соли То засыпав в уши это можно выслушать Всей моей девицы тайные пароли
Как кукурузные початки — опечатки Неспелой рифмы, неумелых губ... Учил тебя по выходным вязать перчатки И Рубика сложить цветастый куб.
Отпечатал опечатку — не отчаивайся. Чай не глину гнём, не пером скребём, Без садовых перчаток выпалываются Сорняки из текстов, словно топором, Клавишей «забой». Не случайно она Средь соседей своих — словно великан: Что б писатели в отчаянии Наощуп нашли, в сумрак и в туман.
В твоих глазах мерцает звёздолёд, Волос вскружился ураган. Взволнованный, сияет кожей бел, Что робость одолев тебя в полёт На солнце пригласить посмел, Соседский мальчуган.
Рифмы спаяны, споены, спеты. Рифмоплёты рифмуют сонеты, Сонаты, кантаты, куплеты. Сонмы сонных сомнамбул — поэтов Усыпляет снотворная осень «Как вам, гении, спится?» «Не очень